4 ноября 2026
Теперь мы одна большая выжившая семья
8 ноября российский «Шахед» влетел в многоэтажный дом в Днепре. Погибло три человека, 13 ранены, квартиры целого подъезда остались непригодными для жилья. Одна из пострадавших — тьютор из частной школы Наталья Пинегина. Ее семье удалось спастись, но квартира на втором этаже, где Наталья жила с рождения, полностью разрушена.
Я находилась в этот момент у себя на балконе, услышала звук «Шахеда». Он приближался, летел громко, долго, низко, и я не понимала, где. Я включила камеру, успела всё это снять чудом. У меня подружка за границей живёт, и я иногда делилась нашей вот этой болью вселенской.
Само попадание в дом я зафиксировала — это же один миг. Содрогнулся дом, стены и вспышка была. И в этот момент всё обвалилось. Я когда посмотрела наверх, увидела, что нет нескольких этажей.
Потом я шла по своей комнате, и дверь [в другую комнату] была ещё закрыта. Я не знала, что увижу за дверью весь этот ад. Слышала крики моей дочки, она была в своей комнате.
Муж [перед взрывом] находился в зале, всё обрушилось как раз на его рабочее место, там, где он сидел. И за 20 секунд, может быть, до всего происходящего, он зашёл в ванную помыть руки.
Дочка закричала: «Папа, помоги мне». Он заскочил к ней в комнату. На неё упали оконные рамы, двери стеклянные от шкафа-купе. Я [недавно] купила шторы-блэкауты, они с одной стороны прорезиненные. И они задержали осколки.
Я увидела, что моя семья, слава Богу, они живы. Какое-то чудо просто, что мы находились не там, где обычно проводим время с семьей, в зале. Это божественное вмешательство, у меня нет другого объяснения.
Я увидела в дверном проёме, что упал третий этаж. И увидела соседа, он кричал: «Моя дочка под завалами». Его дочка Мирослава упала к нам. Сейчас она в больнице. Парень дочки на первый этаж провалился. Муж мой полез на эти руины, и мы услышали крик [Мирославы] под завалами. Появилась надежда.
Муж кричал: «Сюда, сюда, тут ребёнок под завалами!» Нужно было распиливать плиту, которая упала на Мирославочку, потому что невозможно было её поднять.
Я повернулась и увидела, что у меня в зале соседка с шестого этажа в ночной рубашке, она упала к нам. Муж её схватил и начал переносить в сторону ванной, там, где меньше всего было разрушений, и в этот момент посыпались дальше этажи. Начали падать арматуры, кирпичи. Мы все уцелели, слава Богу.
[Спасатели] подставили лестницу, нас выводили через окно. Я была с собакой на руках. Когда уже нас вывели оттуда, МЧСники кричали: «Прячьтесь, опять шахеды». Мне дали носки, шлёпанцы, мы встали в арку и видели все эти фейерверки.
Женщина, которая упала к нам с шестого этажа, поломала просто руку. Это тоже какое-то чудо. А дочка с мужем, они провалились на четвёртый этаж. Собака её, йорк, упала тоже на второй этаж, нашли её спустя сутки, живую.
У нас погибли соседи, семейная пара, муж и жена (Александр и Светлана Четвертак — ред.). Это мировые люди были, массажисты по профессии. Я сейчас смотрю на их фотографию [на стихийном мемориале во дворе]. Цветы возложили, было прощание с ними. Я 38 лет их знала. Очень больно, что в один миг оборвались такие судьбы.
Они настолько друг друга любили! Я почему-то так спокойна за них, что они там вместе. Ни один, ни второй бы не пережили потерю кого-то из супругов. Их дочь, Наташа, пианистка, жива, она не с ними жила. Ещё были погибшие, но я не могу понять, кто, потому что это были новые жильцы, снимали квартиры (официально — еще один погибший — ред.).
Когда я прихожу домой что-то забрать, тяжело. Хочется постоять, потрогать эти стены, потому что они все под снос. Это был мой храм, это были мои кости, это была моя кожа. Я не привязана сильно к материальным вещам, но это чуть другое. Я не ходила в бомбоубежище, потому что я знала: мой дом — это моё убежище.
Я была уверена, что мои стены меня спасут. Так и произошло. Я находилась на своём любимом балконе, где я любила проводить время и с семьёй, и с друзьями. Он меня спас. Мои стены, они спасли и меня, и мужа, и дочь, и мою любимую собаку.
Я возвращалась забирать игрушки дочери, медведь у меня в комнате сидел. Он таким талисманом с детства был. Я просто не могла мишу этого оставить дома, под завалами. Я проходила по кусочку [пола], а подруга стояла снизу, и она говорит: «Давай [сфотографирую тебя] на память. Ни тебя, ни мишки этого уже здесь не будет». Я остановилась, она сделала на память с мишкой фото.
Оно было случайным совершенно, я не хотела его выкладывать, мне было так больно. Но племянница мужа открыла сбор, мне вообще не до этого было. Она занялась этим вопросом, потому что мы, грубо говоря, вышли в одном носке. И меня попросила: «Выложи, пожалуйста, какую-то фотографию в инстаграм, подтверждающую, что это ты». Ну какую же я выложу? Своё фото в кафешке — понятное дело, нет. И подруга говорит: «А выложи это, с медведем? Услышь меня».
Мы остановились у родителей мужа, они в соседнем доме живут. Со временем мы будем снимать квартиру. Мы [с соседями] друг друга поддерживаем. Все здесь жили по 20, по 30 лет, и теперь мы одна большая выжившая семья. [Я в этом доме] всю жизнь, с роддома. Тут полдвора ждали под окнами, чтобы мы из этой квартиры выглянули все втроём [после обстрела]. Мы переглядывались на следующий день с соседями, не верили, что мы уже никогда не будем соседями.
Записала Анна Павлова
Подпишитесь на «Давайте»
Каждый месяц помогаем мирным жителям Украины получать медицинскую помощь, восстанавливать разрушенное имущество и эвакуироваться из зоны боевых действий — все это благодаря тем, кто подписался на ежемесячное пожертвование.


