«За что это малым? Зачем им второй раз это переживать?»

История украинской семьи, которая за время войны пережила оккупацию, потеряла двух мам и два дома

Семья с новорожденным ребенком
Семья с новорожденным ребенком

Две недели назад мы рассказывали об Игоре — жителе Кривого Рога, у которого война забрала двух жен. Игорь остался один с тремя несовершеннолетними детьми. Вскоре к нам обратилась за помощью Дарья Кравченко, падчерица Игоря. Ее мама умерла вскоре после деоккупации Херсона. Девушка перевезла отчима, своих братьев и сестру в Кривой Рог, и помогала ему растить детей. 17 января российская ракета прилетела во двор дома, где жила семья. Оксана, вторая жена Игоря, погибла. Сам он, его дети, муж Дарьи и ее дочь Карина чудом выжили. Дарья рассказала нам историю семьи, которая во время войны потеряла двух мам и два дома.

Семья за праздничным столом дома

В Херсоне я пробыла в оккупации полтора месяца, потом выехала через русские блокпосты. А мама, отчим Игорь и малые — два брата, Стас и Егор, и сестра Полина, остались в Херсоне. Они просидели всю оккупацию.

Когда я решила выезжать, это было очень спонтанно. Появилась возможность — и мне муж говорит: «Выезжай». А я говорю, не могу, потому что я тогда волонтерила. Мне передавали лекарства, и мы их раздавали в Херсоне.

Тогда любое лекарство было на вес золота. Мы не могли раздавать помногу, делили так, чтобы каждому хоть по чуть-чуть досталось. Выдавали даже полпластинки — люди плакали и благодарили. Прошло больше двух лет, и люди до сих пор говорят: «Мы помним, как ты нам помогала в оккупации».

[Муж] меня несколько дней уговаривал [выехать]. Мама сказала: я боюсь, мы останемся здесь. Сказала, что будет раздавать дальше лекарства.

Мама заболела в начале осени [2022 года]. Когда она пошла в больницу, референдум проводили (так называемый «референдум» о вхождении оккупированных Россией территорий в ее состав 23–27 сентября 2022 года — ред.). Ей врачи говорят: «Ты же не хочешь голосовать?» — «Нет». — «Иди отсюда, потом придешь».

Под конец оккупации мама заболела [снова], у нее было воспаление легких. Не было света, перебои были, связи не было, больницы толком не работали. Ей не смогли сделать ни рентген, ничего.

Освободили Херсон [11 ноября 2022 года], я ее забрала сюда [в Кривой Рог]. Пытались ее спасти, но не удалось. Она три недели в больнице пролежала. Умерла тут, мы ее отвезли назад в Херсон и похоронили.

Из-за того, что мама с отчимом не были расписаны, я взяла малых — Стаса, Егора и Полину — под опеку. Сомнений не было — я же старшая, они ко мне очень привязаны.

Я всех забрала: и малых, и Игоря. Он устроился работать в «КриворожГаз». Мы нашли квартиру в соседнем подъезде от меня. И жили вот так вот все вместе.

Когда чуть-чуть стало легче, он встретил Оксану. Он домосед, они с Оксаной очень гармонично в этом плане смотрелись. Вдвоем эмоциональные и вспыльчивые, но очень быстро отходили. Могли на друг друга «гыр-гыр», раз — и отошли.

У Оксаны не было детей. И когда она встретила Игоря с тремя детьми, она очень обрадовалась. Да, было сложно, но она старалась по-максимуму, все для них делала.

Она была такая эмоциональная, яркая, впечатлительная. У нее все было на полную: радость на полную, грустит на полную. Если она любит малых, то она их любит безумно. Нам было так непривычно поначалу: какой-то праздник [приближался] — ей надо было написать сценарий, придумать какую-то игру, чтобы было весело, интересно. Классно было.

Взрослые и дети с цветами и воздушными шарами во дворе, малыш в коляске

Она работала в школе учителем музыки больше 20 лет. Когда выложили пост [о ее гибели], очень много детей, которые у нее учились, написали.

Они [с Игорем] не успели расписаться, потому что надо было в первую очередь переоформить малых. В июне 2024 года мы начали восстановление отцовства. Двойнята Егор и Полина — это его родные дети, а Стас, как и я, от другого папы. У него разницы никакой нет, он воспитывает и Стаса, и малых с детства.

17 января как раз было в 10 часов [утра] судебное заседание [по восстановлению отцовства]. Оксана с Игорем приехали на заседание, я приехала. Все провели быстро — и они поехали за покупками, а я — за тортиком, потому что у Стаса был день рождения.

Первый [взрыв] был в авиаколледже, а второй — во дворе нашего дома. Когда случился первый взрыв, Егор и Стас были в квартире [Игоря и Оксаны], а Полина, мой муж Влад и моя дочка Карина были у нас в квартире. Пацаны мне позвонили и сказали, что где-то недалеко прилетело, и они сейчас будут собираться ко мне в квартиру. Полина, Влад и Карина тоже начали собираться на улицу. Они были между третьим и вторым этажом, когда на них вылетела металлическая дверь, а с другой стороны — стекла, рамы. Они чудом остались живые. Мужа чуть-чуть стекла посекли, а так нормально.

Пацаны были в кухне, когда случился взрыв. Начали бежать ко мне в квартиру, а там уже никого не было. Егор бежал босиком, в толстых вязаных носках, которые ему связала Оксана. Стас — в тапочках, но потерял один тапочек по дороге, остался в одном. Они бежали по стеклу, но ноги целые. Выбежали на улицу, там полиция сразу приехала, их забрала в машину.

Игорь с Оксаной, когда случился взрыв, заехали во двор. Они прямо напротив взрыва были. В Оксану попали осколки, а Игорь — у него только мимо прошли осколки, и один в плече застрял. Он, когда был хлопок, это буквально доля секунды, нагнулся к рулю. Реально чудом выжил.

Я выехала [домой] сразу после второго взрыва. Мне звонят и говорят: «Ваши мальчики у нас, в полиции, машина стоит на горке». Я остановилась возле этой горки, и Егор со Стасом выходят с машины и кричат: «Папа и Оксана умерли». Я начинаю паниковать, кричать, типа, за что это им. Они маму потеряли, дедушка в оккупации умер — у них очень много потерь припало на войну.

Потом сели в машину, говорю ребятам: «Так, все, собрались. В нашей жизни бывает много потерь. Не паникуем раньше времени, будем смотреть, что дальше». Надо было забрать Влада, Карину, Полину.

Мы подъехали до въезда перед двором — дальше не пускали. Там собачки наши, которые во дворе у нас жили, лежали [убитые]. Машины все побиты, люди суетятся.

И я вижу, что идет Игорь. Выбегаю с машины и кричу: «Ты живой? Ты живой?» Я его так рада видеть никогда не была. Он говорит: «Да, я выжил, а Оксана — нет». — «Как нет?» Я побежала до машины, он открывает дверь — и там лежит Оксана.

Поворачиваю к нашему дому, а там возле четвертого подъезда погибли наши соседи. Там лежала бабушка Надя, она переселенка тоже с Херсона, тетя Лена — Лешина бабушка, и Леша. А рядом дядя Саша на коленях стоял — это тети Лены муж. Он выжил.

Я когда переехала в этот двор, когда с оккупации выехала, тетя Лена очень ко мне хорошо относилась, постоянно спрашивала, нужна ли помощь. Они [с мужем] переживали за малых, за маму.

Леша с малыми хорошо ладил. Он их как раз на Рождество 25 декабря поздравлял в костюме Деда Мороза. Он актерством занимался, в студии детского праздника работал. Очень творческий и очень светлый был. У них вообще семья вся очень хорошая.

После того, как я увидела [погибших соседей], я поняла, что там уже не помочь. Мы поехали туда, где были Влад с Кариной и Полиной. И я их забрала, успокоила [детей]. И мы поехали до подружки, в более безопасное место.

Думала, нас [с мужем] пустят в квартиру забрать документы, но не пустили. Игорь был возле Оксаны. Он ждал, когда придут эксперты, чтобы описать [случившееся] и забрать Оксану.

Для него это шок. Он говорит: «За что, ну за что? Мы только начали жить». У всех есть проблемы в семье. У нас были ссоры и все остальное. Начало все налаживаться уже. Как семья чувствовали себя. А тут раз — и все закончилось.

За что это малым? Зачем им второй раз это переживать? Это их вторая потеря, они полюбили Оксану. Принимают успокоительные, это более-менее их поддерживает.

Стараемся их отвлекать. Возвращаться они не хотят туда. Пацаны же бежали по стеклам, через погибших соседей. А когда бежали Влад, Карина и Полина, они врезались прям в машину Игоря. Полина видела Оксану. Она не сразу поняла, что Оксана умерла.

Каждый переживает свое горе по-своему, и Игорю проще, когда он один. Ему надо сейчас время, чтобы он это все прожил. Ему тяжело, он толком не спит. Говорит: «У меня такое чувство, что я виноват, что выжил».

Когда были на похоронах, я обнимаю маму Оксаны, а она мне говорит: «Почему вы ее не уберегли?» Я стою и думаю: «А мне надо было ракеты руками ловить?» Я понимаю, что человек в стрессе, но тут же никто не застрахован, никто не знает, как оно будет. Что малые выжили, что Влад, — это просто чудо.

Стасу [в день взрыва исполнилось] 12 лет. Он очень ждал свой день рождения, для него это что-то волшебное. И когда это все случилось, он очень расстроился, и все малые расстроились. Я сказала: «Не переживайте, для вас это как второй день рождения, для всех причем».

Вечером Стас тихонечко подходит и говорит: «Даша, а мы когда-то отметим мой день рождения?» — «Конечно, отметим». Мы тихонечко с тортиком посидели.

Я не хотела ехать на похороны, для меня это тяжело. Игорь говорит: «Даша, я не знаю, как я выдержу». Говорю: «Игорь, если будет совсем тяжело, не геройствуй, не иди. Еще потом тебя откачивать мы не готовы». Он выдержал, и в последний момент, утром, я говорю: «Нет, я все-таки поеду». Я была рядом с ним, поддерживала. Тяжело было, конечно.

Когда мама заболела, я была беременна. Я об этом узнала за 20 дней до ее смерти. Первая беременность у меня была неудачная — я так хотела, чтобы эта сохранилась. Надо было держать себя в руках. Я стою в инфекционке, а мне говорят: «Она выживет 50 на 50». Разве так можно говорить?

К ней не пускали, но за день до ее смерти я зашла к ней. Говорю: «Мам, ты что ничего не кушала? Я же тебе столько передаю». Я ей творожок скормила, актимельку дала. Она поела, но была уже очень слабая.

Она мне еще по телефону тогда говорит: «Даш, я умру». Я говорю: «Да не мели вообще такого, не надо». Разозлилась на нее, так гаркнула. А утром мне позвонил врач и сказал, что все.

У меня со старой жизни почти ничего не осталось. Я когда выезжала с оккупации, удаляла полностью весь телефон. Каховскую ГЭС подорвали и наш дом [в Херсоне] затопило. Компьютер затопило, и фотографии у меня нет. Я папу похоронила в сознательном возрасте, маму и теперь Оксану.

Записала Анна Павлова

Подпишитесь на «Давайте»

Каждый месяц помогаем мирным жителям Украины получать медицинскую помощь, восстанавливать разрушенное имущество и эвакуироваться из зоны боевых действий — все это благодаря тем, кто подписался на ежемесячное пожертвование.

Еще истории

«Когда баллистика две минуты летит, ты даже не сбежишь» — Пенсионерка с востока Украины о жизни без электричества

Месяц назад мы получили заявку на помощь от пенсионерки Елены (имя изменено). Женщина живет на востоке Украины вместе с сыном с инвалидностью — у него туберкулез костей и он не может передвигаться самостоятельно. Из-за частых обстрелов и постоянных отключений света семья почти не покидает квартиру. Родственников у них нет, единственная поддержка — пожилые соседи. Благодаря пожертвованиям в «ТЕПЛЫЙ СБОР» мы помогли семье приобрести зарядную станцию, чтобы во время перебоев со светом они могли включать холодильник и подзаряжать мобильную технику. Дальше — их история.

14 ноября 2026

Теперь мы одна большая выжившая семья

8 ноября российский «Шахед» влетел в многоэтажный дом в Днепре. Погибло три человека, 13 ранены, квартиры целого подъезда остались непригодными для жилья. Одна из пострадавших — тьютор из частной школы Наталья Пинегина. Ее семье удалось спастись, но квартира на втором этаже, где Наталья жила с рождения, полностью разрушена.

4 ноября 2026

Мы сидели до последнего. У меня начала ехать крыша.

Жительница Покровска смогла вывезти детей из-под обстрелов несмотря на протесты мужа. Его не стало через десять дней

4 ноября 2026

Открываю окно и говорю: «Давид, через окно выходим»

Шахед уничтожил дом жительницы Кривого Рога. Перед вторжением она нашла под фундаментом десятки снарядов времен Второй мировой войны

7 мая 2026

Сын говорит: «Как задолбала эта русская война»

Елена (имя изменено) — мама 12-летнего мальчика с расстройством аутического спектра (РАС). В апреле 2022 года они вынуждены были уехать из Бердянска в более безопасное на тот момент Запорожье. Елене пришлось заново выстраивать свою жизнь. Сейчас она работает начальницей отдела кадров и одна содержит семью — сына и маму-пенсионерку. На донаты «Теплого сбора» мы купили Елене зарядную станцию, зимнюю обувь, куртку для ребенка и пауэрбанк.

2 апреля 2026

Сын сказал, что вырастет и сделает машину времени, чтобы предотвратить это все.

В ночь на 31 июля российская армия обстреляла Киев — 32 человека погибли и еще более 150 пострадали. Больше всего жертв пришлось на многоэтажный дом — там российская ракета разрушила целый подъезд. Среди них — жена, брат жены и два сына Дмитрия Гаевого. Теща и второй брат жены, жившие в той же квартире, отделались легкими травмами. Сам Дмитрий вместе с младшим сыном в ночь обстрела находились в загородном доме в селе Иванковичи.

Смотреть все истории
С вашего согласия мы используем cookie для аналитики. ПодробнееСкрыть

Необходимые cookies нужны, чтобы сайт и оплата работали. С вашего согласия мы также используем аналитические cookies, чтобы понимать, как люди пользуются сайтом. Выбор можно изменить в любой момент по ссылке «Настройки cookies» внизу страницы. Политика конфиденциальности

Необходимые

Защита сайта, оплата и запоминание вашего выбора. Без них сайт не работает, поэтому их нельзя отключить.

Аналитика

Статистика посещений и того, как проходит пожертвование (Google Analytics, Amplitude). Помогает нам делать сайт удобнее.