«За что это малым? Зачем им второй раз это переживать?»
История украинской семьи, которая за время войны пережила оккупацию, потеряла двух мам и два дома
Две недели назад мы рассказывали об Игоре — жителе Кривого Рога, у которого война забрала двух жен. Игорь остался один с тремя несовершеннолетними детьми. Вскоре к нам обратилась за помощью Дарья Кравченко, падчерица Игоря. Ее мама умерла вскоре после деоккупации Херсона. Девушка перевезла отчима, своих братьев и сестру в Кривой Рог, и помогала ему растить детей. 17 января российская ракета прилетела во двор дома, где жила семья. Оксана, вторая жена Игоря, погибла. Сам он, его дети, муж Дарьи и ее дочь Карина чудом выжили. Дарья рассказала нам историю семьи, которая во время войны потеряла двух мам и два дома.

В Херсоне я пробыла в оккупации полтора месяца, потом выехала через русские блокпосты. А мама, отчим Игорь и малые — два брата, Стас и Егор, и сестра Полина, остались в Херсоне. Они просидели всю оккупацию.
Когда я решила выезжать, это было очень спонтанно. Появилась возможность — и мне муж говорит: «Выезжай». А я говорю, не могу, потому что я тогда волонтерила. Мне передавали лекарства, и мы их раздавали в Херсоне.
Тогда любое лекарство было на вес золота. Мы не могли раздавать помногу, делили так, чтобы каждому хоть по чуть-чуть досталось. Выдавали даже полпластинки — люди плакали и благодарили. Прошло больше двух лет, и люди до сих пор говорят: «Мы помним, как ты нам помогала в оккупации».
[Муж] меня несколько дней уговаривал [выехать]. Мама сказала: я боюсь, мы останемся здесь. Сказала, что будет раздавать дальше лекарства.
Мама заболела в начале осени [2022 года]. Когда она пошла в больницу, референдум проводили (так называемый «референдум» о вхождении оккупированных Россией территорий в ее состав 23–27 сентября 2022 года — ред.). Ей врачи говорят: «Ты же не хочешь голосовать?» — «Нет». — «Иди отсюда, потом придешь».
Под конец оккупации мама заболела [снова], у нее было воспаление легких. Не было света, перебои были, связи не было, больницы толком не работали. Ей не смогли сделать ни рентген, ничего.
Освободили Херсон [11 ноября 2022 года], я ее забрала сюда [в Кривой Рог]. Пытались ее спасти, но не удалось. Она три недели в больнице пролежала. Умерла тут, мы ее отвезли назад в Херсон и похоронили.
Из-за того, что мама с отчимом не были расписаны, я взяла малых — Стаса, Егора и Полину — под опеку. Сомнений не было — я же старшая, они ко мне очень привязаны.
Я всех забрала: и малых, и Игоря. Он устроился работать в «КриворожГаз». Мы нашли квартиру в соседнем подъезде от меня. И жили вот так вот все вместе.
Когда чуть-чуть стало легче, он встретил Оксану. Он домосед, они с Оксаной очень гармонично в этом плане смотрелись. Вдвоем эмоциональные и вспыльчивые, но очень быстро отходили. Могли на друг друга «гыр-гыр», раз — и отошли.
У Оксаны не было детей. И когда она встретила Игоря с тремя детьми, она очень обрадовалась. Да, было сложно, но она старалась по-максимуму, все для них делала.
Она была такая эмоциональная, яркая, впечатлительная. У нее все было на полную: радость на полную, грустит на полную. Если она любит малых, то она их любит безумно. Нам было так непривычно поначалу: какой-то праздник [приближался] — ей надо было написать сценарий, придумать какую-то игру, чтобы было весело, интересно. Классно было.

Она работала в школе учителем музыки больше 20 лет. Когда выложили пост [о ее гибели], очень много детей, которые у нее учились, написали.
Они [с Игорем] не успели расписаться, потому что надо было в первую очередь переоформить малых. В июне 2024 года мы начали восстановление отцовства. Двойнята Егор и Полина — это его родные дети, а Стас, как и я, от другого папы. У него разницы никакой нет, он воспитывает и Стаса, и малых с детства.
17 января как раз было в 10 часов [утра] судебное заседание [по восстановлению отцовства]. Оксана с Игорем приехали на заседание, я приехала. Все провели быстро — и они поехали за покупками, а я — за тортиком, потому что у Стаса был день рождения.
Первый [взрыв] был в авиаколледже, а второй — во дворе нашего дома. Когда случился первый взрыв, Егор и Стас были в квартире [Игоря и Оксаны], а Полина, мой муж Влад и моя дочка Карина были у нас в квартире. Пацаны мне позвонили и сказали, что где-то недалеко прилетело, и они сейчас будут собираться ко мне в квартиру. Полина, Влад и Карина тоже начали собираться на улицу. Они были между третьим и вторым этажом, когда на них вылетела металлическая дверь, а с другой стороны — стекла, рамы. Они чудом остались живые. Мужа чуть-чуть стекла посекли, а так нормально.
Пацаны были в кухне, когда случился взрыв. Начали бежать ко мне в квартиру, а там уже никого не было. Егор бежал босиком, в толстых вязаных носках, которые ему связала Оксана. Стас — в тапочках, но потерял один тапочек по дороге, остался в одном. Они бежали по стеклу, но ноги целые. Выбежали на улицу, там полиция сразу приехала, их забрала в машину.
Игорь с Оксаной, когда случился взрыв, заехали во двор. Они прямо напротив взрыва были. В Оксану попали осколки, а Игорь — у него только мимо прошли осколки, и один в плече застрял. Он, когда был хлопок, это буквально доля секунды, нагнулся к рулю. Реально чудом выжил.
Я выехала [домой] сразу после второго взрыва. Мне звонят и говорят: «Ваши мальчики у нас, в полиции, машина стоит на горке». Я остановилась возле этой горки, и Егор со Стасом выходят с машины и кричат: «Папа и Оксана умерли». Я начинаю паниковать, кричать, типа, за что это им. Они маму потеряли, дедушка в оккупации умер — у них очень много потерь припало на войну.
Потом сели в машину, говорю ребятам: «Так, все, собрались. В нашей жизни бывает много потерь. Не паникуем раньше времени, будем смотреть, что дальше». Надо было забрать Влада, Карину, Полину.
Мы подъехали до въезда перед двором — дальше не пускали. Там собачки наши, которые во дворе у нас жили, лежали [убитые]. Машины все побиты, люди суетятся.
И я вижу, что идет Игорь. Выбегаю с машины и кричу: «Ты живой? Ты живой?» Я его так рада видеть никогда не была. Он говорит: «Да, я выжил, а Оксана — нет». — «Как нет?» Я побежала до машины, он открывает дверь — и там лежит Оксана.
Поворачиваю к нашему дому, а там возле четвертого подъезда погибли наши соседи. Там лежала бабушка Надя, она переселенка тоже с Херсона, тетя Лена — Лешина бабушка, и Леша. А рядом дядя Саша на коленях стоял — это тети Лены муж. Он выжил.
Я когда переехала в этот двор, когда с оккупации выехала, тетя Лена очень ко мне хорошо относилась, постоянно спрашивала, нужна ли помощь. Они [с мужем] переживали за малых, за маму.
Леша с малыми хорошо ладил. Он их как раз на Рождество 25 декабря поздравлял в костюме Деда Мороза. Он актерством занимался, в студии детского праздника работал. Очень творческий и очень светлый был. У них вообще семья вся очень хорошая.
После того, как я увидела [погибших соседей], я поняла, что там уже не помочь. Мы поехали туда, где были Влад с Кариной и Полиной. И я их забрала, успокоила [детей]. И мы поехали до подружки, в более безопасное место.
Думала, нас [с мужем] пустят в квартиру забрать документы, но не пустили. Игорь был возле Оксаны. Он ждал, когда придут эксперты, чтобы описать [случившееся] и забрать Оксану.
Для него это шок. Он говорит: «За что, ну за что? Мы только начали жить». У всех есть проблемы в семье. У нас были ссоры и все остальное. Начало все налаживаться уже. Как семья чувствовали себя. А тут раз — и все закончилось.
За что это малым? Зачем им второй раз это переживать? Это их вторая потеря, они полюбили Оксану. Принимают успокоительные, это более-менее их поддерживает.
Стараемся их отвлекать. Возвращаться они не хотят туда. Пацаны же бежали по стеклам, через погибших соседей. А когда бежали Влад, Карина и Полина, они врезались прям в машину Игоря. Полина видела Оксану. Она не сразу поняла, что Оксана умерла.
Каждый переживает свое горе по-своему, и Игорю проще, когда он один. Ему надо сейчас время, чтобы он это все прожил. Ему тяжело, он толком не спит. Говорит: «У меня такое чувство, что я виноват, что выжил».
Когда были на похоронах, я обнимаю маму Оксаны, а она мне говорит: «Почему вы ее не уберегли?» Я стою и думаю: «А мне надо было ракеты руками ловить?» Я понимаю, что человек в стрессе, но тут же никто не застрахован, никто не знает, как оно будет. Что малые выжили, что Влад, — это просто чудо.
Стасу [в день взрыва исполнилось] 12 лет. Он очень ждал свой день рождения, для него это что-то волшебное. И когда это все случилось, он очень расстроился, и все малые расстроились. Я сказала: «Не переживайте, для вас это как второй день рождения, для всех причем».
Вечером Стас тихонечко подходит и говорит: «Даша, а мы когда-то отметим мой день рождения?» — «Конечно, отметим». Мы тихонечко с тортиком посидели.
Я не хотела ехать на похороны, для меня это тяжело. Игорь говорит: «Даша, я не знаю, как я выдержу». Говорю: «Игорь, если будет совсем тяжело, не геройствуй, не иди. Еще потом тебя откачивать мы не готовы». Он выдержал, и в последний момент, утром, я говорю: «Нет, я все-таки поеду». Я была рядом с ним, поддерживала. Тяжело было, конечно.
Когда мама заболела, я была беременна. Я об этом узнала за 20 дней до ее смерти. Первая беременность у меня была неудачная — я так хотела, чтобы эта сохранилась. Надо было держать себя в руках. Я стою в инфекционке, а мне говорят: «Она выживет 50 на 50». Разве так можно говорить?
К ней не пускали, но за день до ее смерти я зашла к ней. Говорю: «Мам, ты что ничего не кушала? Я же тебе столько передаю». Я ей творожок скормила, актимельку дала. Она поела, но была уже очень слабая.
Она мне еще по телефону тогда говорит: «Даш, я умру». Я говорю: «Да не мели вообще такого, не надо». Разозлилась на нее, так гаркнула. А утром мне позвонил врач и сказал, что все.
У меня со старой жизни почти ничего не осталось. Я когда выезжала с оккупации, удаляла полностью весь телефон. Каховскую ГЭС подорвали и наш дом [в Херсоне] затопило. Компьютер затопило, и фотографии у меня нет. Я папу похоронила в сознательном возрасте, маму и теперь Оксану.
Записала Анна Павлова
Подпишитесь на «Давайте»
Каждый месяц помогаем мирным жителям Украины получать медицинскую помощь, восстанавливать разрушенное имущество и эвакуироваться из зоны боевых действий — все это благодаря тем, кто подписался на ежемесячное пожертвование.


